Фрагмент об истории группы «Парк Горького» из интервью

Стас Намин: «Я был запрещен до 35 лет»

– Насколько сложно было подобрать состав, который в итоге мы все увидели, как «Парк Горького»?

– Когда я думал, из кого лепить «Парк Горького», то представлял музыкантов из «Цветов» в первую очередь, поскольку не очень хорошо знал других музыкантов в Москве. Но в каком стиле должна играть группа, я еще не представлял. Еще на фестивале в Японии помимо Гэбриэла выступали много великолепных музыкантов – Лу Рид, Нона Хендрикс, Ховард Джонс, Джексон Браун и др. Среди них был и легендарный Литл Стивен. Когда я почувствовал на концерте его хард-роковый драйв, то понял, что группу на экспорт надо делать в хард-роковом направлении. Есть много разновидностей хард-рока, но самый популярный в Штатах в то время был так называемый глэм-рок – поп-направление в хард-роке. Это и Бон Джови, и Def Leppard, и другие. Это не новый стиль, а уже известный стандарт, где индивидуальность команды зависит прежде всего от индивидуальности вокалиста, а не от своеобразия музыки. Однажды, где-то в 1983 году, Юра Горьков, который был тогда нашим бас-гитаристом, кстати, первый в стране играл в стиле слэп, начал приводить на репетиции своего товарища, гитариста Лешу Белова. Он довольно интересно и профессионально играл на гитаре и неплохо аранжировал. Мы даже использовали его аранжировки в нескольких моих песнях. Он сидел в студии и занимался аранжировками, но на сцене в «Цветах» никогда не работал, так как увлекался новой волной, а мы играли мелодическую музыку. А в группу «Парк Горького», как мне показалось, он мог бы подойти, так как хард-рок он чувствовал и играл очень хорошо. Я предложил ему войти в проект и начал думать про вокалиста. В подобных проектах лидер-вокалист является главным действующим лицом, определяющим индивидуальность группы, так как инструментально глэм-роковые команды мало чем друг от друга отличаются. Я знал только одного вокалиста в стране, который действительно пел на высоком мировом уровне, – Колю Носкова. Он работал в ресторане «Русь». С моей точки зрения, между ним и всеми остальными певцами на тот момент была просто пропасть. Он обладал уникальными вокальными данными и невероятно притягательной личностной энергетикой. Если вдруг Коля Носков почему-то не смог бы, то я планировал пригласить Сережу Мазаева, так как он тоже был уникальный профессиональный вокалист. Но в таком случае я, может быть, взял бы всех музыкантов «Морального кодекса», и тогда группа «Парк Горького» имела бы другой стиль. Честно говоря, стиль «Кодекса», по-моему, более интересен, чем стиль «Парка». Они не пользовались готовым стандартом, а создали свой, ни на кого не похожий.

– Однако это целая шахматная партия – собрать искомый состав!

– Как бы там ни было, сначала так и получилось: я позвонил Коле, и ему очень понравился проект, но узнав, что я уже пригласил Белова, он отказался от участия, сказав, что у него есть опыт совместной работы, и с этим человеком он работать не хочет. Но потом передумал и согласился, что перспективы проекта важнее, чем его личная неприязнь. Володя Белоусов, потрясающий музыкант и аранжировщик, муж известной певицы Татьяны Анциферовой, который раньше тоже работал в «Цветах», в начале восьмидесятых познакомил меня с бас-гитаристом Сашей Миньковым, который великолепно играл и пел в ресторане «Белград» на Смоленской площади. Кстати, Володя сделал ту аранжировку, благодаря которой мою песню «Мы желаем счастья вам» пропустили на телевидение после двухлетнего запрета. Я тогда пригласил Минькова в «Цветы», и он у нас три года очень продуктивно работал. Белоусов опять мне напомнил про Сашу, когда я искал бас-гитариста для «Парка Горького». Он идеально подходил в команду, так как свободно себя чувствовал не только в хард-роке, но практически в любом музыкальном стиле. А по-человечески у меня был положительный опыт трехлетней совместной работы с ним. Я сказал о своем решении Белову и Носкову, а Коля сказал, что он с женой Мариной подумали о нем же. В результате Саша Миньков (Маршал) тоже вошел в группу.

– Вот еще один джокер выпал из колоды! Что ни имя –то целая история…

– Собственно, стержень группы был собран. Второго гитариста и барабанщика найти было очень легко, выбор был довольно большой. На гитару я взял Сашу Яненкова из «Цветов», так как он харошо играл и был очень симпатичный и провереный в работе парень, а на барабаны планировал пригласить Сергея Ефимова из «Круиза». Он, наверно, был тогда самым драйвовым хард-роковым барабанщиком в стране. Но по характеру он был немножко взбаламошным. И когда ко мне подошел звукорежиссер «Цветов» Львов и сказал, что он тоже раньше играл на барабанах, и просил его послушать, то я дал ему пару недель порепетировать, и, услышав, что он действительно неплохо играет, согласился. Так собралась группа «Парк Горького» и начала репетировать, делать демонстрационные записи. Мне очень нравилось то, что происходило на репетициях. Музыканты друг друга идеально чувствовали, и получались очень интересные песни и стиль. Пока они работали, не выходя из студии, порой даже оставаясь там на ночь, я занимался их карьерой. Ездил по америкам и убеждал моих знакомых звезд, промоутеров и продюсеров включиться в мой проект.

– Носков в одном из своих интервью, помнится, неожиданно сравнил тебя с Лениным – по способности вдохновлять всех вокруг, вдохновляться самому и создавать, как он выразился, «великие вещи». Персонаж, конечно, неоднозначный, чтобы хвалиться похожестью на него, но в мифологии о нем присутствует еще и «необычайная скромность»…

– Я старался свой проект не показывать никому до тех пор, пока не будет записан демоматериал. Ты был, кстати, одним из первых, кто знал о них с самого начала и первый написал о них в «Звуковой Дорожке» в 88-м году.

– Тогда о многих, кто сейчас уже в зените славы, впервые появлялись статьи или заметки именно в «ЗД» и «МК». Еще не было полноформатных музыкальных СМИ, радиостанций, телеканалов, не говоря уже об Интернете как универсальной возможности моментальной коммуникации между музыкантами и слушателями, и мы были практически единственной медийной площадкой, где можно было сообщить о появлении чего-то нового в современной музыке… Целый архив таких премьер можно подобрать!..

– Как я и говорил, у меня не сразу получилось найти партнеров в Америке, которые были бы готовы помочь мне в раскрутке «Парка Горького». Я привозил в Москву разных известных промоутеров и продюсеров. Но все они красиво говорили и кайфовали от нашего российского гостеприимства, но реально в проект не включались. А потом, в 1988 году, мне удалось сделать совместные концерты «Парка» со Scorpions. Собственно, концерты были только в Ленинграде, так как в Москву их не пустили. Тогда, несмотря на Горбачева, еще свирепствовал коммунизм, секретарем ЦК КПСС был Егор Лигачев. Питер он как-то упустил из виду, а Москву успел запретить. Я поставил «Парк» играть не как разогрев, а целое первое отделение. Им, конечно, свистели, так как никто их не знал и все пришли на Scorpions, но формально они попали сразу на уровень суперзвезд.

– Тоже помню это пришествие инопланетян! В смысле – первый концерт Scorpions в России. Фанаты кто на чем – на поездах, самолетах, электричках, автостопом – толпой ринулись в Питер из Москвы… А идеей, значит, было не столько подарить страждущим болельщикам впервые в их жизни западную хард-рок-группу, сколько устроить шумную премьеру «Парку Горького»?

– И то, и другое для меня было важно. А то, что первый в жизни концерт «Парка Горького» был освистан, для меня было совсем не важно, учитывая контекст. В конце 88-го я убедил президента фирмы Kramer Дениса Берарди, с которым подружился еще в том туре с «Цветами», помочь мне в раскрутке группы «Парк Горького» и стать их менеджером в США. Он познакомил меня с Бон Джови, и я договорился с ним и Ричардом Самборой, что они помогут в раскрутке моего проекта. Тогда же я предложил Доку Макги, менеджеру Бон Джови, Skid Row и Cinderella, организовать в Москве рок-фестиваль. Затем мы убедили фирму Polygram подписать контракт с группой «Парк Горького». В декабре 1988 года я привез в Москву всю команду Бон Джови и президента фирмы Polygram Дика Эшера. Тогда же, в декабре, мы сделали джем-сейшн в студии нашего Центра. Играли Бон Джови, «Парк Горького», Сережа Воронов, Саша Солич, Юра Горьков и другие музыканты «Цветов». Тогда же в нашем ресторане Дик Эшер подписал контракт с группой. Все наши гости отметили, что еда была потрясающе вкустная – готовил ее Аркаша Новиков. Вообще, Аркаша тогда своим потрясающим кулинарным талантом удивлял всех наших гостей. Ко мне приезжали Pink Floyd, U-2, Анни Леннокс, Куинси Джонс, Scorpions, Motley Crue, Ozzy Oznorne, Iron Maiden и многие другие, и все они восторгались его кухней. Даже Арнольд Шварценеггер попросил Аркашины изыски завернуть ему с собой в гостиницу. А Фрэнк Заппа, с которым мы стали очень близкими друзьями, приезжал несколько раз и даже снял фильм о Центре и всех кто там был.

– Об этом фильме ходят легенды, но я его никогда не видел.

– К сожалению, этот фильм так и не был смонтирован, так как Фрэнк неожиданно очень рано ушел из жизни… В начале 1989 года я отправил группу «Парк Горького» на запись к Денису Берарди в Нью Джерси. Тогда еще на дворе была советская власть, и было не просто оформить выездные документы ведь мы впервые за всю историю СССР делали все частно, без госорганицаций. Нам надо было не только оплатить билеты и проживание, но и обьяснить, зачем и по какому контракту они туда едут так надолго.… Ребята там у Дэниса сначала делали качественные демонстрационные записи, а затем фирма Polygram предоставила им саунд-продюсера Брюса Фабера, и они записали дебютный альбом – Gorky Park. Потом я привез их обратно в Москву для участия в фестивале в Лужниках. Договорился с Доком Макги, чтобы они летели чартерным рейсом со всеми звездами, и они, наверное, тогда впервые в жизни они были реально в компании со звездами.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО И «ТОСКА ПО РОДИНЕ»

– Маршал описывал свои ощущения от того полета как «прострацию» и до сих пор, кажется, сокрушается что не владел языком в достаточной степени, чтобы пообщаться с такой невероятной компанией, собравшейся на одном борту…

– Фестиваль состоялся 12-13 августа 1989 года. Помимо немецких Scorpions иамериканских Cinderella, Bon Jovi, Mötley Crüe я поставил и своих подопечных – «Парк Горького», «Бригаду С» и «Нюанс». Но так как именно «Парку» я делал суперкарьеру, то договорился, чтобы именно их вместе с мировыми звездами показали по MTV на весь мир. Я бы с радостью всех своих показал, но это стоило очень дорого. Мы так подгадали с Деннисом, что их первый диск вышел на Polygram как раз в это время. И получилась очень мощная рекламная компания, которая сразу же подняла группу на мировой уровень популярности. Главным хитом, который покорил весь мир, была песня Носкова Bang! Собственно, это была первая и последняя песня группы, которая стала глобально известна. Коля Носков подтвердил мои ожидания: он не только поразил мир своим уникальным вокалом, но и написал мирового класса песни. Кроме того, я договорился с Бон Джови, что они напишут песню для «Парка» и споют ее вместе. Это все скопом выстрелило в десятку. И после фестиваля я отправил их в гастроли по Штатам. У меня у самого было столько разных дел и проектов тогда, что я не был с ними все время, а появлялся наездами. В какой-то момент я неожиданно узнал, что в группе происходит революция и Белов с компанией проявил инициативу убежать от меня и от Денниса Берарди. Он нашел там какого-то другого менеджера, который с радостью согласился взять готовую раскрученную группу. Да еще и внутри группы разразился конфликт с Колей Носковым — и по поводу идеи убежать, и по другим причинам, которых так опасался Коля в самом начале и которые, судя по всему, проявились, когда пришла слава.

– Недаром говорят, что огонь и воду пройти трудно, но самое трудное – фанфары славы…

– В результате Коля Носков вернулся в Москву, а остальные остались в Америке и начали новую жизнь, порвав все предыдущие связи и обязательства. Естественно, фирма Polygram остановила проект, узнав о том, что группа фактически развалилась, так как не было ни создателя и продюсера, ни главного солиста, чья песня и голос были лицом группы, сделав ее популярной в мире. Ну, а дальше меня особенно не интересовала их судьба.

– Сейчас ты говоришь об этом как-то отстраненное, а тогда тебя наверняка душили гнев и бешенство?

– Когда все это произошло, я, конечно, сначала был шокирован, так как не мог себе представить, что можно так откровенно предать, забыв, как ты вдруг попал на вершину славы. Я начал заниматься другими проектами – делать симфонический оркестр, балет-на-льду, радиостанцию, фирму грамзаписи и быстро забыл эту грустную историю. Собственно, я впервые рассказал ее только в прошлом году в связи с тридцатилетием Центра и, соответственно, группы. Хотя, если говорить реально, то мой проект, который я назвал «Парк Горького», существовал всего три с половиной года. А с середины девяностых это уже был другой проект, несмотря на то, что использовалось то же название. Группу без Носкова я считаю неполноценной для карьеры мирового уровня. Если б я не смог тогда его уговорить прийти в проект, я бы лучше начал заниматься «Моральным кодексом» и гарантирую, что результат был бы не меньше.

Газета «Московский Комсомолец» №27629 от 03.03.2018г. (Артур Гаспарян).